?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Статья про опеку




Вышла моя статья про суд с органами опеки в Череповце - продолжение сериала про Таню. Оказывается, в России каждый год около 60 000 детей изымаются из семей.





— Ребенок пусть подождет за дверью, свидетели с ним побудут.
Четырехлетний Дима послушно вжимается в стену — следующие полтора часа он молча простоит без движения.
— Чувствует барашек, что ведут на заклание, — говорит одна из свидетельниц, врач-эндо­кри­нолог. Она выступает первой. Рассказывает, что диабет — неизлечимое заболевание, при котором уровень сахара в крови непредсказуемо скачет. Даже взрослый человек может впасть в кому, и никогда нельзя гарантировать, что это не произойдет в любую секунду. Ребенку, больному диабетом, лучше жить с родителями.



— Когда Тебазова пришла ко мне на прием, она несла ребенка на руках. Я спросила: «Что, кома?» «Нет, просто заснул», — спокойно ответила Татьяна. Она чувствует его лучше, чем я. Я убеждена, что никто не может предугадать состояние ребенка лучше матери.

Потом вызывают меня. Я по этому случаю специально надела белую рубашку и подготовила речь, но говорить с трибуны оказывается сложнее, чем я думала. Я рассказываю, как познакомилась с семьей Тебазовых полтора года назад, когда готовила репортаж о социальных службах Череповца. Как я несколько раз заходила к Тане в гости и фотографировала, как они живут — вчетвером в крохотной комнате коммунального общежития с визгливыми соседками, которые ненавидят Таню за ее бедность, кормят и одновременно презирают ее детей. Рассказала про мужа Олега — тихого безработного алкаша, бывшего детдомовца, который всегда спит и, в сущности, выполняет функцию третьего ребенка.





Рассказала, как Таня работает по вечерам уборщицей в школе на другом конце города, что не мешает ей три раза в день делать уколы инсулина младшему ребенку, водить его на какие-то занятия по развитию речи, на лечебную физкультуру, делать уроки со старшим…

— А вы видели, что едят дети? — спрашивает меня истец, представительница отдела опеки и попечительства районного управления образования. Ей лет сорок пять, одета в серое, на лице застыло выражение холодной брезг­ливости.
— Ну, не знаю, простую здоровую пищу. Картошку, крупы… Диме вроде бы ничего такого особенного нельзя…
— Ребенку, больному диабетом, можно практически все! Но понемногу! — торжествующе объявляет истец, разворачивая список продуктов. — Не всякий ребенок согласится кушать на завтрак гречку с мясом. Вы видели, что они едят на завтрак?
— Ну кашу-то ведь можно сварить? — я теряюсь, потому что и мои собственные дети едят как попало, а уж в семье Тебазовых я, честно говоря, никогда не видела завтрак или обед в традиционном смысле слова. Едят они, как правило, хаотично, у себя в комнате, потому что не хотят пересекаться с соседями на общей кухне. А Диму Таня и вовсе кормила грудью чуть ли не до трех лет, чем вызывала страшное возмущение соседей.

— Ребенку нужны фрукты! Йогурты! Соки! Вы это у них в доме видели?
— Да, видела! Я видела, как Таня кормила Диму диетическим йогуртом. — Я умалчиваю о том, что сама принесла этот йогурт, когда пришла к Тане в гости. На самом деле для Тебазовых и чай-то уже роскошь.





Вопросы истца вызывают у меня чувство вины, и я уже начинаю сомневаться в собственной правоте. Но все же стараюсь как-то повернуть ситуацию в свою пользу:
— Уважаемый суд! Даже если в доме нет всех необходимых продуктов, это еще не повод отбирать ребенка у матери! Подумайте о том, что это станет для нее настоящей трагедией, это разрушит семью. Да, Олег пьет — но если всех отцов-алкоголиков лишить родительских прав, у нас в стране вообще не останется полных семей! Как журналист, я…
— Понятно-понятно, — кивает судья, — у кого-нибудь еще есть вопросы?

Я сажусь на место, чувствуя, что логика хромает. Действительно, какие могут быть рациональные аргументы в пользу того, что два нищих, неприспособленных к жизни человека могут заботиться о ребенке лучше, чем коллектив специально подготовленных профессионалов? Что родители на 10 тысяч в месяц прокормят его лучше, чем государство, которое тратит на содержание одного детдомовца около 40 тысяч?

Следующей выступает Аня Кузьмина, сотрудница социальной службы «Восхождение». Про этих героических девушек я уже писала в 2010 году — они работают с такими вот безнадежными семьями, поддерживают психологически, помогают справляться с жизненными трудностями, собирать документы и отстаивать свои права перед чиновниками. Пожалуй, их организация — самая здравая альтернатива карательному совковому попечительству. Оказывается, за полтора года в семье Тебазовых произошли позитивные изменения: они вернули долг «Русскому стандарту», собрали документы, выиграли суд против мэрии — и в будущем году должны получить квартиру. С помощью социальной службы Тане нако­нец-то удалось устроить Диму в детский сад — с условием, что она будет приходить туда перед едой колоть инсулин. Этот детский сад ее и подвел — не прошло и двух месяцев, как Дима впал в кому. «Я в тот день торопилась: у старшего был конъюнктивит, я его оставила в очереди в поликлинике и побежала делать Диме укол. Может, что-то и перепутала с дозой, не помню. В общем, его увезли на “скорой”», — рассказывает Таня. Заведующая детским садом испугалась ответственности и обратилась в органы опеки. У которых, как известно, есть всего два модуса работы с семьей: не делать ничего или отбирать детей — сначала на полгода (это называется «ограничение родительских прав»), потом насовсем.

Теперь опека в лице сотрудника управления образования Ольги Атрошенко требует на полгода изъять из семьи мальчиков Тебазовых — не только диабетика Диму, но и сына Тани от первого брака восьмилетнего Толика.



По словам Ани Кузьминой, после полугодового пребывания в приюте дети возвращаются в семью крайне редко. Предполагается, что за это время родители исправятся и наладят свой быт, но на самом деле происходит наоборот: теряется последний стимул к нормальной жизни, алкоголики начинают пить еще больше, продуктов в холодильнике становится еще меньше, да и самим родителям восстановление прав через суд полгода спустя представляется очень сложной задачей. «Из восьми моих семей, ограниченных в родительских правах, восстановилась только одна», — говорит Аня.



Слово предоставляется ответчику. Таня и Олег все это время сидели, не говоря ни слова, своим виноватым видом показывая, что обсуждение содержимого их холодильника — ситуация нормальная и справедливая. Таня встает и по бумажке зачитывает длинное возражение, которое для нее за тысячу рублей написал сотрудник адвокатской конторы. Иногда она останавливается, чтобы перевести дух:
— Я не согласна с исковым заявлением… После своих ошибок я долго корила себя… Мы переклеили обои в комнате… Купила Диме стельки-супинаторы… Покупаю только свежие продукты, слежу за сроком годности… Истец считает, что у нас в доме много посторонних людей, но представьте себе нашу комнату: 11 квадратных метров, телевизор, шкаф, две кровати… Посторонние люди там просто не могли бы поместиться. Конечно, люди в квартире были, но это соседи, так как кухня у нас общая.








На лице судьи наконец-то прочитывается сострадание. А на словах «я не могу потратить несколько тысяч на поход с детьми в цирк, да и цирка у нас в городе нет», мне кажется, разрыдаться должны даже стены.
— Ну хорошо. Сейчас мы выслушаем прения сторон.



Миловидная девушка в очках произносит речь в защиту Тани. Только под конец до меня доходит, что эта девушка — не адвокат, а прокурор. Тут я впервые сталкиваюсь с юридическим казусом, который может показаться обывателю странным и абсурдным: «прутся» между собой не адвокат и прокурор, как мы привыкли представлять себе по уголовным делам, а прокурор и истец. Дело в том, что в гражданских делах нет такого понятия, как государственный адвокат. Поэтому интересы ответчика вместо адвоката может представлять прокуратура. Если сочтет нужным. В данном случае прокурор Галина Рямзина решила встать на сторону Тебазовых: она сказала, что, с ее точки зрения, детей следует оставить в семье, потому что многочисленные свидетели подтвердили, что мать заботится о ребенке, отец не агрессивен, а показания врача свидетельствуют о том, что медперсонал детдома не всегда в состоянии уделить ребенку достаточно внимания.


Истица кипятится и брызжет ядом. В ее желании взять на себя опеку над Толей и Димой явно есть что-то личное. Она перечисляет многочисленные прегрешения Олега Тебазова: он пьет, он не работает, он не занимается с детьми, он сказал ей, что дети играют во дворе возле контейнеров с мусором, а ведь мог бы пойти с ними на детскую площадку. Такое ощущение, что это она, а не Таня была пять лет замужем за Олегом и теперь хочет развестись, забрав детей. Заканчивает словами:

— Я настаиваю на ограничении родительских прав, хотя мать привязана к детям.



Олег сидит и покорно смотрит в пол, положив руки на колени, как нашкодивший первоклассник. Он не злится, не возмущается, его кулаки не сжимаются от желания убить эту тетку, которая хочет забрать его ребенка, как забрали когда-то его самого, как заберут когда-нибудь ребенка его ребенка, если замк­нутый круг бедности, алкоголизма, сиротства не будет разорван. Как будто все так и должно быть, как будто государство вправе требовать этого бессмысленного жертвоприношения в наказание за грехи.

Суд удаляется для принятия решения. Ненадолго — через пять минут судья выходит. Иск управления образования оставлен без удовлетворения. Ура. Девушка-прокурор объясняет мне, что это все благодаря эндокринологу: прокуратура опиралась именно на показания врача, а суд почти всегда согласен с прокуратурой. Полезная информация для тех, кто может оказаться в подобной ситуации: если фразу "ребенку лучше жить с родителями", произносит не просто человек, а врач, психолог или любой другой носитель авторитетного знания, все участники напрягаются значительно меньше - есть на кого списать ответственность.





Мы выходим из зала, Дима бросается к родителям, как маленькое голодное животное. Олег смеется и бодает его своей коротко стриженной головой. Я из последних сил спорю с неудовлетворенной истицей, пытаясь убедить ее не обжаловать решение суда — у нее есть такая возможность, и, наверное, она ею воспользуется. Истица расстроена, она искренне считает, что правда на ее стороне:

— Да вы бы могли не вылезать из детдома этого, хоть каждый день приходите! — говорит она Тане. — Вот получили бы квартиру, тогда бы и забрали детей. Нельзя им жить в таких условиях. Папа должен участвовать в воспитании детей! Ребенку нужен режим! Режим!

Она удаляется, продолжая говорить что-то про режим, и я испытываю даже какое-то подобие сочувствия: наверное, по-своему она действительно хочет счастья для Димы с Толей, тем более, что своих детей у нее нет.

Счастливые Таня и Олег ведут Диму в кафе, покупают ему какие-то полезные салаты. Таня привычным движением сжимает Димин палец, глюкометр прочитывает каплю его крови. Все хорошо. Жертвоприношение состоялось на уровне ритуала. Грешники покаялись и посыпали голову пеплом, государство, как ветхозаветный бог, смягчилось в последний момент, разрешив заменить ребенка барашком. Но барашка у них нет, поэтому на радостях Олег сегодня просто напьется.


Comments

( 17 comments — Leave a comment )
gladin
Oct. 3rd, 2011 06:58 am (UTC)
ваши фотографии все лучше!
ibragimov
Oct. 3rd, 2011 07:25 am (UTC)
Представитель прокуратуры права. Судьи почти всегда согласны с прокурорскими. В данном конкретном случае прокурор оказался человеком. Но часто бывает наоборот.
ibch
Oct. 3rd, 2011 07:43 am (UTC)
Ну что же, луч добра главе семьи. Умничка. Выпей, мой хороший, радость-то какая!
itatvas
Oct. 3rd, 2011 08:34 am (UTC)
Думаю, без вашей помощи - без этого внимания и репортажа - не факт, что этой семье дали бы шанс.
asnat
Oct. 3rd, 2011 08:42 am (UTC)
а ты не боишься писать это в открытом доступе? типа, на следующем суде истец может ссылаться на изложенные тобой факты
kunstkamera
Oct. 3rd, 2011 08:57 am (UTC)
Ася, ты - моя совесть!:)))
Думаю, не страшно, если ты про йогурт и про еду. Думаю, любому судье и так понятно, что они живут бедно и еды у них мало. И вообще, все зависит от позиции прокуратуры, а прокуратура зависит от мнения эксперта, журналистика тут вряд ли как-то влияет, разве что сам факт написания статьи может их как-то так разозлить, что они решат довести дело до конца. А может наоборот испугаются. Тут предугадать сложно.
asnat
Oct. 3rd, 2011 09:04 am (UTC)
Я скорее про "напьется". А адвокат за 1000 рублей, выходит, хороший текст написал. А мальчик-то заговорил?
kunstkamera
Oct. 3rd, 2011 09:32 am (UTC)
Про напьется точно не страшно - там все понимают, что Олег алкаш, и социальные девушки этого не скрывают, они пытались его устроить на работу перед судом, он три дня проработал и ушел в запой. А с моей стороны это же не факт, а только предположение (хотя он и правда напился)

Ребенок немного заговорил, да. С родителями очень мало, Таня его слишком хорошо понимает, а когда начинает играть с машинками и роботами, говорит сам с собой.
maryxmas
Oct. 3rd, 2011 08:43 am (UTC)
хорошо, что хэппи-енд. надолго ли :((
pan_twardowski
Oct. 3rd, 2011 11:00 am (UTC)
Ну что тут скажешь - так плохо, так еще хуже.
Начинаем с себя: следим за питанием детей, тем более - за их медицинскими процедурами, поддерживаем гигиену,режим, в запой не уходим ни в коем случае :)

Тошнотворное рассуждение должностных лиц на тему лишить асоциальную семью родительских прав я наблюдал во всей красе в таймырском поселке при весьма трагических обстоятельствах гибели младшего ребенка этой семьи - по всей видимости, от рук других детей поселка. Вроде лишили, вроде папаша в тюрьме, мамаша б..ствует в Норильске. А может, это сначала стало так после гибели ребенка (до того-то просто пили запоями, но как-никак жили семьей), после чего уж без вариантов не могли родительских прав не лишить. Совсем хрен разберешь, где курица, а где яйцо.
kahrie
Oct. 3rd, 2011 11:54 am (UTC)
все-таки очень хорошо!
schrifttum
Oct. 3rd, 2011 12:14 pm (UTC)
Жуть как она есть, что опека, что суд этот, что эта семья. Я не понимаю, как они додумались нарожать детей? Зашейте уже этут тетеньку. Она ведь еще родит, а следующего от собственных стрессов и алкоголизма мужа родит вообще дебилом.

Срочно затарить всех контрацептивами и стерилизовать.
kunstkamera
Oct. 4th, 2011 09:10 am (UTC)
Срочно всем троллям оторвать языки, зажарить и съесть на ужин.
denisa111
Oct. 4th, 2011 03:47 am (UTC)
Юля, я реву.
polskizo
Oct. 4th, 2011 08:44 am (UTC)
Юлька, на сайте репортера вирус!
kunstkamera
Oct. 4th, 2011 08:51 am (UTC)
А в чем он выражается?
fenka_ne_v_dyxe
Oct. 7th, 2011 12:37 pm (UTC)
"Действительно, какие могут быть рациональные аргументы в пользу того, что два нищих, неприспособленных к жизни человека могут заботиться о ребенке лучше, чем коллектив специально подготовленных профессионалов? "

Мне это напомнило так мои доводу в пользу того, чтобы оставить ребенка - я никак не могла объяснить, что я какая есть и то, что у меня есть - это не так плохо, и намного лучше, чем аборт. Люди даже это не готовы понимать, хотя я намного "богаче" Тани - я могу плодотворно работать, у меня есть образование, есть недвижимость. Теперь уже не узнать, как оно было бы(((((

А за Таню рада. И за малых - любая мама лучше детдома. Хотя и хорошие детдома в Че. А отец... я росла без отца. я не понимаю, что такое - два родителя. наверное, поэтому мне кажется, что отец - это вообще не обязательно.



( 17 comments — Leave a comment )