Yulia Vishnevets (kunstkamera) wrote,
Yulia Vishnevets
kunstkamera

Categories:

Честный гаишник

Чувствую, что север уже порядком поднадоел, так что выкладываю ударную историю про честного гаишника и на этом закончу.
Текст на этот раз мой.



Утром река Пёза еще выдерживала две тонны - вес легковой машины. А к вечеру так потеплело, что комиссия поставила в этом месте кирпич. Зато на суше льда было сколько хочешь - водитель Коля двигался по зеркальной поверхности дороги с сосредоточенностью канатоходца: одно неверное движение - и машина вылетит в лес. При этом он все-таки хотел доехать быстро, чтобы вписаться в обеденный перерыв, во время которого гаишники не будут дежурить на переезде через Пёзу. "Какая разница - дадим им взятку," - уверенно сказали мы. "У нас ГАИ взяток не берет," - серьезно ответил везший нас сын Житова, Коля. "Да ладно, везде берут!" - "Везде берут, а у нас нет".
Приехав в Мезень, мы стали замечать, что люди в машинах пристегиваются - или, по крайней мере, накидывают ремень. Кто-то сказал нам, что начальник ГИБДД здесь до того честный, что однажды лишил прав брата своей жены. Поспрашивав еще немного, мы очутились в приемной человека, которого между собой окрестили "честным гаишником", в ожидании его прихода гадая, каким он будет: столетним советским ортодоксом или юным энтузиастом, приехавшим в уездный город строить утопию. Иван Говядкин оказался практичным, насмешливым и сорокапятилетним. В нем не чувствуется ни романтики, ни упертого идиотизма. Такое ощущение, что систематическое соблюдение закона на высоком посту требует ничуть не меньше гибкости, осторожности и деловой хватки, чем его систематическое нарушение. "Я, когда попадаю в незнакомую компанию - в Архангельске где-нибудь или в Питере - всегда прошу друзей: "Не говорите, что я в ГАИ работаю". Знаю, что для людей ГАИ - это сразу коррупция. Зато, когда оказываюсь со своими, у нас ежегодно проводится встреча всех сотрудников области, я над ними подтруниваю: вот мол, сидишь там у себя как петух на насесте, ждешь чем бы поживиться. У нас есть небольшая своя компания - из Вельского района, из Плесецкого, еще несколько человек. Мы с ними на этих встречах раз в году всегда выпиваем".
В Мезенском районе нет ни одного поста ГАИ - все сотрудники ездят по окрестностям и ловят нарушителей прямо так. У Говядкина трое подчиненных - он долго выбирал их среди местных жителей и "воспитывал с нуля". "Я беру молодых парней и сразу приучаю их, что брать взятки - это себе же хуже. Все равно я все узнаю. Я ведь местный, у меня брат в автосервисе работает, жестянкой занимается. Я все знаю - кто бьется, как. Если узнаю про нарушения, могу просто поговорить с человеком. Вот, например, Будейкин отмечал открытие нового магазина. На следующий день нашли его разбитую машину в кювете. Но ДТП нигде не было зарегистрировано. Я потом встретился с ним, сделал предупреждение, провел беседу о вреде пьянства. Самое главное здесь - это авторитет, как себя поставишь. Если я один раз возьму деньги, моей репутации сразу конец. И что мне тогда эти 500 рублей?"

В "распуту" у ГАИ работы мало. Последнее сообщение - из деревни Ручьи: какой-то мужик на "Ниве" въехал в забор, старуха за забор денег хочет, а он не дает. В эти Ручьи сейчас можно только на самолете добраться. "Ничего, позвоню их участковому, разберусь. Вообще у нас за этот год только две смертельных аварии. Обе потому что люди пьяные ехали. Вот еще в одном ДТП лошадь погибла - машина столкнулась с повозкой, вылетели, перевернулись. Как не считается? Лошадь у нас, конечно, транспортное средство, и буран тоже. Иногда видишь, пьяный мужик на санях - остановишь его, а коня отводим в участок, на штрафстоянку. Потом звоню родственникам, прошу забрать - а то несолидно как-то, не самому же ехать. А если отпустишь, он сразу же пьяный дальше поедет".
Казалось бы, не работа, а лимерик. Но в обстоятельствах изоляции фигура "честного гаишника" приобретает несоразмерную значимость. Говядкин здесь - не маргинальное газетное чудо, а важная часть системы, один из гениев места. На своем государственном посту Говядкин не только реализует законы, написанные в Москве, но и парадоксальным образом ограждает Мезень от централизованной России, укрепляя тем самым не вертикаль власти, а, наоборот уклад района-острова. "Ехал сюда один дальнобойщик, вез товар. А у него документы не в порядке. Я говорю: "извини, не могу тебя пропустить". А он мне: "Да я всю Россию так проехал, чего ты мне палки в колеса ставишь". Вот так - всю Россию проехал, а к нам нельзя. Или вот другой случай. Купил один тут КРАЗ, погрузил на судно, привез в Мезень из Архангельска. Смотрю - а у него техосмотр три дня назад сделан. Как же, говорю, ты мог сделать техосмотр, если машина в это время была на борту? Ясно, что у него техосмотр липовый - я его не пропустил". Подчинение закону оборачивается неподчинением: Говядкин все время в конфликте с мезенской администрацией. Начиная с того, что однажды он оштрафовал главу района: "Не местный он, приехал, стал пытаться свои порядки устанавливать. Я ему говорю, ничего не знаю, нарушение есть нарушение. А он со мной ничего сделать не может - он в областном подчинении, а я в федеральном".

От Говядкина мы узнали, что в Мезени есть суд: "С судом мы воюем. Я подал жалобу на администрацию города - почему дороги не содержатся в должном состоянии? Должно быть столько-то фонарей на столько-то метров, необходимы такие-то ремонтные работы. А они мне говорят: нет денег. Что значит нет денег? - раз положено по закону, надо исполнять. Суд их оправдал. Ничего, напишу теперь в прокуратуру - я-то знаю, кто прав".

Какие-то промышленники захотели оживить умирающий лесозавод в Каменке, на другом берегу Мезени. Стали возить лес по зимнику, который сами же и построили. Говядкин это дело прекратил: "Хлысты (стволы деревьев) должны быть не длиннее пяти метров. Иначе они раскачиваются, это опасно. Это был серьезный конфликт - на меня стали писать какие-то кляузы, проверки мне устраивали, хотели сместить. Но у них ничего не вышло - не к чему придраться просто. Так часто бывает - у нас был охотовед, он тоже в федеральном подчинении. Хороший мужик, честный и знающий. Хотел развернуть большой охотничий бизнес. Но он увлекся, что-то нарушил. Ерунда, простая формальность - но его быстро сменил другой человек, а дело накрылось. Он хотел еще развивать здесь туризм, в том числе и охотничий, а теперь этим занимается администрация. Какие-то деньги неправильно оформил. Сместили его, понятно, не за это, но факт - было к чему придраться. А меня и так крутили и этак - ничего не нашли! Если так нужно возить эти бревна - делайте по правилам!". Так непримиримый Говядкин закрыл единственное работающее предприятие в Мезенском районе...

Так вот неожиданно проявляются тут эти аввакумовские духи неподчинения. Иван Говядкин, хоть и совсем не Аввакум по натуре, но тоже ни на что не ведется. Он не то что бы не берет взяток из принципа - ситуация такого выбора была бы для него тягостна и неприятна. В каждый конкретный момент подкупа он уже очень далек от этого выбора - вся его система построена на том, что выбор давно сделан. По этой же причине Говядкин очень осторожен в выборе знакомств, сразу чувствует, когда от него чего-то хотят. "Зачем это нужно? Иногда бывает, что кто-то хочет с тобой подружиться. То выпить вместе, то на охоту свозить, а потом я знаю как это бывает - попросит о чем-нибудь, и отказать неудобно, и уступить нельзя. Это просто очень неприятно. Я всегда с самого начала понимаю, что человеку от меня нужно. Нет, почему, есть у меня друзья, но они давно знают, что от меня ничего не добьешься".

Через два года в Мезень придет дорога. Ее уже почти достроили - осталось шестьдесят километров. Здесь почти нашли нефть. Все понимают, что от этого жизнь края существенно изменится. До Архангельска можно будет доехать за шесть часов. Нефтяные разработки создадут рабочие места. Появятся новые начальники и новые предприниматели. Будейкин честно отвечает на вопрос, нужна ли дорога: "Как житель города, скажу, да. Она нужна. Как предприниматель – дайте мне еще года два, окрепнуть, встать на ноги - я бы потом весь мой бизнес продал". Говядкин говорит, что ему будет очень сложно. "Ничего, ко всему можно привыкнуть. Я вот в Чечне полгода работал - даже там освоился. Хотя там все совсем по-другому. Когда обратно приехал, стал иначе смотреть на вещи: все то же самое, но еще есть другой взгляд, как бы сбоку. Единственное, что могу сказать - третья война в Чечне будет, это я вам точно говорю. А с дорогой, конечно, тяжело. Уже сейчас пора брать новых сотрудников. Вот ищу, присматриваюсь к молодым. Если успею за два года все подготовить - хорошо, а не получится - уйду на пенсию. Мне всего-то два года и осталось".
Говядкин, хоть и не Аввакум, но правда чем-то на него похож. Оба они упорно, вступая в противоречие с реалиями жизни, исполняют букву закона. И закон для них не формальность, а что-то осмысленное. Есть, правда, опасение, что и кончится все так же: проведут дорогу и в район придут большие деньги, которые перемалывают все что угодно. Говядкин уйдет на пенсию, и общенациональные представления о целесообразности затопят и этот островок.

Tags: article, north, portrait, provinces
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments